Семен Астахов (number_0ne) wrote,
Семен Астахов
number_0ne

«Что сделать, чтобы вы уже уехали, а?»: Жизнь и страсть одного коллектора

«Что сделать, чтобы вы уже уехали, а?»: Жизнь и страсть одного коллектора
Когда Евгений работал в милиции, он однажды взял к себе домой на несколько дней беспризорного ребёнка — стало жалко парня, который сбежал от родителей-алкоголиков и болтался по городу. После этого начальник сделал Евгению выговор и посоветовал эмоции оставлять на работе. Всех всё равно не спасёшь. С тех пор прошло 15 лет, и Евгений давно не работает в милиции, но всё ещё пытается не принимать близко к сердцу чужие истории. Вот, например, женщина, у которой шесть лет назад был свой бизнес, а потом прогорел. Два года назад её муж и сын разбились в автокатастрофе, и теперь она одна воспитывает внучку и не может выплатить ипотеку. Можно было бы продать квартиру, но даже тогда женщина останется должна банку больше миллиона рублей, а где их взять — непонятно. Подобных историй у Евгения очень много, и если думать о каждой из них, то можно сойти с ума.

Евгений — коллектор. Или, как он себя называет, «специалист по взысканию долгов». Целыми днями он звонит людям, которые просрочили выплаты, или ездит к ним домой. Правда, в последнее время у всех стоят домофоны, и чаще всего не удаётся даже войти в подъезд. Евгений долго стоит под дверью, а потом возвращается в машину и ворчит себе под нос, что во всём виноваты СМИ. Раньше можно было обзвонить соседей и узнать, появляется ли должник дома и как с ним связаться. А теперь люди научились по любому поводу писать жалобы в банк, и лучше не нарываться.
Обычно Евгений выезжает к должникам несколько раз в неделю, а в остальное время сидит в офисе и набирает номера: «Алло, здравствуйте, Сергей Евгеньевич? Меня зовут Евгений Викторович, это по вашей задолженности по автокредиту. Вы в курсе вашей суммы, да? А когда погашать будете?»
По данным Fitch за 2015 год, россияне задолжали банкам около 11 трлн рублей. Больше половины экономически активного населения страны живёт в кредит, и лишь каждый пятый из 40 млн должников в состоянии погасить займы. В кризис кредиторы усилили прессинг, и коллекторы ужесточили методы работы.
Летом 2016 года Госдума приняла закон о коллекторах — с января 2017 года все специалисты по взысканию долгов будут внесены в специальный реестр. Встречаться с должником лично можно будет не чаще одного раза в неделю, а звонить — не больше двух раз в неделю. А если должник захочет, чтобы коллектор оставил его в покое, он должен будет просто отправить ему соответствующее заявление и тогда взыскать с него долг можно будет уже только в суде. Большинство юридических компаний, занимающихся взысканием, уже сейчас начали работать по новым правилам.

Закон приняли понятно почему — дикие случаи с выбиванием долгов в последний год были у всех на слуху. В январе коллектор из Ульяновска запустил в окно должника «коктейль Молотова»: начался пожар, и двухлетний ребёнок, который находился в комнате, получил сильнейшие ожоги. Позже выяснилось, что глава семьи задолжал 4000 рублей — он занял эти деньги в микрофинансовой организации, чтобы купить лекарства. Правда, за два года он так и не выплатил кредит, и в итоге ему выставили счёт в 40 000. Или, например, в марте коллекторы из Екатеринбурга пришли домой к должникам, когда дома был только их маленький сын, — они перерезали телефонный провод и залили клеем замок, чтобы до прихода родителей мальчик не мог выйти наружу, и пригрозили, что подожгут квартиру. А в апреле в Новосибирской области четверо коллекторов ворвались в квартиру должницы, изнасиловали её, а заодно избили её мужа и ребёнка. Как объяснила потерпевшая, она взяла микрокредит на 5000 рублей — и за год из-за штрафов сумма увеличилась до 240 000 рублей, долг передали специалистам по взысканию.
В общем, у коллекторов катастрофически плохое паблисити — в сознании гражданина России они пытают, жгут и режут на куски. Но большинство их вовсе не громилы и садисты, а довольно грустные люди. Я выбрала типичный российский миллионник Воронеж, чьи жители получают в среднем 26 000 рублей, затем — обычное агентство, которое работает с банками разного калибра, и местными, и иностранными, — и несколько дней ассистировала сотруднику этого агентства Евгению во взыскании долгов (имена и фамилии должников изменены).
Евгений и конец географии
В машине — георгиевская ленточка и иконы, на заднем сиденье — детская кукла. «Нас не догонишь, это Воронеж», — поёт радио. Телефон гремит «Прощанием славянки», когда звонят из дома, и маршем «Вставай, страна огромная» — когда с работы. Евгению не нравится, что за ним наблюдают, он нервничает и в сотый раз говорит, что коллекторы не ходят с паяльниками и не пытают должников. В одном из дворов навигатор на телефоне вдруг начинает бесконечно повторять: «Поверните налево. Затем поверните налево. Затем поверните налево». Усмехаясь, Евгений глушит мотор: «Конец географии».
В домофоне мы впервые за долгое время слышим человеческий голос. Старушка — мать должника — говорит, что он здесь не живёт, но всё-таки открывает нам дверь.
— А как бы нам увидеть Леонида Анатольевича? — спрашивает Евгений уже в квартире.
— Я не знаю, я его с мая месяца не видела.
— А он это… Живой вообще, нет?
— Я не знаю, он мне как-то позвонил и говорит: «Мам, не волнуйся».
Старушка вдруг начинает плакать: «Я не знаю, я ничего не знаю. Там, в Новой Усмани, мать её с ними жила, а мы не общаемся, я же не знаю, что там». Евгений просит старушку на всякий случай записать его номер телефона. Пока она идёт за блокнотом, он заглядывает в шкаф: там висит новая и явно мужская куртка.
— А вы здесь одна живёте?
— Нет, ещё дочь и зять.
Пока Евгений записывает номер, старушка снова начинает плакать: «Мне бы хоть увидеть его, хоть бы посмотреть».
— Да вы не переживайте так, он ещё объявится, — говорит Евгений. — А дочка ваша пусть мне наберёт, как домой придёт, я ей всё подробно объясню.
В Новой Усмани, где прописана жена должника, мы долго ищем дом на улице Колхозная. Судя по номеру квартиры, дом должен быть многоэтажным, но вокруг только покосившиеся избушки, и после дома №2 сразу идёт дом №23. Мы несколько раз останавливаемся узнать дорогу. Пожилая женщина, выгуливающая пса, говорит, что нам нужно повернуть к магазину в сторону речки, а потом мы увидим большие дома. Мы доезжаем до магазина, но за ним нет ни речки, ни домов. Мужчина в спортивных штанах объясняет, что за школой нужно повернуть налево, а потом направо. Выясняется, что там улица Победы. Проходящий мимо старик утверждает, что никаких больших домов тут и в помине нет.
«Нельзя останавливаться на достигнутом, — вдруг почти кричит Евгений. — Матч состоится в любую погоду». Он выезжает из села и мчится к ближайшим многоэтажкам. Но это не Колхозная улица. Матч не состоится, и Евгений предлагает съездить в «Макдоналдс» — он ни разу в жизни там не был. Следующие несколько дней он будет приезжать туда каждый день и заказывать себе чизбургер — оказывается, это вкусно.
Евгений любит рыбалку и семью. Раньше он любил ещё и работу в оперативном отделе милиции: ему нравилось выслеживать преступников и сидеть в засаде. Однажды его даже наградили — подарили чайник. Но в итоге он решил, что семью всё-таки любит больше. «Если бы в милиции остался работать, точно бы пришлось с женой разводиться, — говорит он. — Я дома вообще не появлялся, мой сын до трёх лет не знал твёрдо, что я его папа».
Зато теперь по утрам Евгений отвозит дочь в детский сад, а вечером проводит воспитательные беседы с сыном. Сыну 12 лет, и он занимается кикбоксингом. Недавно собирался поехать на соревнования — тренировался, сгонял вес, чтобы попасть в весовую категорию поменьше. Но потом нахватал двоек в школе, и родители лишили его телефона и компьютера, так что он не смог созвониться с тренером. Отец, конечно, сказал ему, что он может для этого один раз воспользоваться телефоном, но сын обиделся, из гордости не стал и в итоге пропустил соревнования и ужасно расстроился. «Я ему говорю: "Дань, это не мы тебя наказали, это ты сам себя наказал", — поясняет Евгений и с нежностью улыбается: — Семья».

По словам Евгения, взыскание долгов — «почти как работа в милиции, только спокойнее». Тут тоже нужно находить людей, а иногда попадаются мошенники. Только ты не разбираешься с ними сам, а привозишь к ним приставов. И домой приходишь не поздно, так что, выходит, коллектором быть лучше. Правда, каждый раз, когда Евгений начинает рассказывать о своих должниках, он вдруг прерывается: «О, а вот тут лес, мы в нём ловили маньяка. А ещё тут бомж жил, который сам себе избушку построил. Это когда я в милиции работал».
Олег и голоса
Как-то раз Олег решил, что хочет работать не в юридической фирме, а в банке — наверняка там больше денег. Нашёл вакансию «специалист по кредитованию». Позвонил по номеру. Девушка на том конце спросила: «А сколько вам лет?» Узнав, что Олегу за 50, сказала: «Знаете, вам вряд ли подойдёт такая работа. Нужно будет стоять в торговом центре и предлагать людям взять товары в кредит». Олег с ней согласился — это и правда не для него. Так что он решил и дальше оставаться коллектором.
«Несколько раз на меня писали жалобы, — говорит Олег. — Позвонишь человеку, побеседуешь с ним уважительно, а он потом заявляет, что ты названивал ему в три часа ночи, угрожал и матерился. Но я вообще-то с людьми общаюсь без агрессии, иначе себе дороже выходит. А если человек неадекватно себя ведёт, надо уметь вежливо поставить его на место. Вот, например, я звоню одной девушке, а к телефону подходит мужчина подшофе и кричит, что сейчас приедет к нам в компанию и разберётся. Ну я ему и отвечаю: "Гражданин, главное — не приехать, а уехать потом". Корректно и уважительно».
Олег всегда мечтал о такой работе, где нужно было бы носить форму. Поэтому, придя из армии, он закончил местный вуз в системе МВД, получил звание лейтенанта и по распределению отправился в Соликамск. «Вы, наверное, слышали про тюрьму "Белый лебедь"? Вот я там работал. Сейчас, конечно, у меня более спокойная работа. Но тот опыт был полезным — это ведь постоянный контакт с людьми».
В Воронеже обычно не так уж много должников, так что из банка Олегу присылают контакты людей из других городов — Белгорода, Липецка, Орла, Брянска. Как правило, он общается с ними по телефону и слышит только их голоса. Но сегодня мы всё-таки едем на проспект Туполева к должнику из Воронежа — он взял автокредит, некоторое время аккуратно его выплачивал, а потом исчез.

В домофоне женский голос:
— Алло?
— Можно побеседовать с Максимом Сергеевичем?
— Он здесь не живёт.
— А вы родственница? Можно побеседовать с вами?
— По задолженности — нет.
— А телефончик Максима Сергеевича не подскажете?
— Нет, он его постоянно меняет.
— Ну вы передайте, что приходили из банка, пусть он решает вопросы.
— Хорошо.
По мнению Олега, самое плохое в работе коллектора — это что иногда должники оказываются мертвы. Вот однажды он точно так же звонил в домофон, и ему сказали: «Заходите». Он поднялся, и в квартире ему заявили, что человека, которого он ищет, нет. «Как нет, а где он, а когда будет?» — не понял Олег, и ему объяснили, что должника этого вообще больше нет, он разбился на машине. Вообще, в таких случаях банк должен информировать специалистов по взысканию, но иногда он этого не делает.
Мы приезжаем ещё по одному адресу — Полтавский переулок. История такая же: человек исправно платил, а потом исчез. Полтавский переулок оказывается посреди деревни. На улице темно, почти нигде не горят окна. За заборами лают собаки. Олег подходит к нужному дому, стучит в калитку и пробует её приоткрыть. С другой стороны завывает пёс, ни одно окно не зажигается. Тогда Олег начинает ходить от одного соседского дома к другому и стучать в ворота, но то ли в Полтавском переулке никто не живёт, то ли никто не хочет выходить в темноту на мороз. Наконец появляется девушка, которая откуда-то возвращается домой. Олег со всех ног кидается к ней: «Девушка, девушка! Можно у вас узнать информацию?» Она испуганно забегает во двор и закрывает за собой калитку, только потом отвечает:
— Что?
— Коноваловы здесь живут?
— Таких не знаем.
— Так здесь другие живут?
— Не знаем.
— Ну то есть нету здесь таких?
— Говорю же, не знаем.
Мы возвращаемся в город: на сегодня остался ещё один адрес. Олег снова звонит в домофон — ему нужен Алексей Андреевич, который обещал внести деньги в сентябре и до сих пор этого не сделал. Алексей Андреевич оказывается дома, но в квартиру не пускает, общается через домофон:
— Мы вот с вами общались по задолженности…
— Ну и чё дальше?
— Ну вы сказали, что внесёте…
— Денег нет. Принесу, когда будут.
— Ну это не разговор, вы же слово давали.
— Уважаемый друг, ты меня чё-то уже умахал. Ты кто? Мент, пристав? Иди-ка ты лесом. Ещё раз появишься — заяву накатаю и пятерых свидетелей себе найду.
— Нет, ну если вы… — продолжает Олег, но Алексей Андреевич уже отключился.
Олег достаёт из кармана пачку тонких сигарет: «Тьфу, всё настроение испортил».
Евгений и должник
— А вы в курсе вашей суммы? Да подождите, какой инфаркт, вы что, вы сыну мой телефончик передайте, пусть он мне позвонит.
— Алло, здравствуйте, меня зовут Евгений Викторович. Это по вашей задолженности по автокредиту. Что у вас случилось? Вы же на РВК работаете? И когда дадут? Вам письмо дефолтное должно прийти со дня на день, вы лучше начните погашать, а то вы перешли на судебную стадию.
Евгений кладёт трубку и обращается к сотрудникам: «Нет, ну вы когда-нибудь слышали, чтобы на РВК зарплату задерживали?» Мы сидим в офисе юридической фирмы — крупные столичные банки обращаются сюда, чтобы взыскивать долги с жителей Воронежа и соседних регионов. В 2015 году фирма, если посмотреть в системе раскрытия информации «СПАРК-Интерфакс», заработала 10 млн рублей. Помимо коллекторских услуг тут ещё и дают юридические консультации.
В проходной комнате сидят коллекторы Евгений и Олег и обзванивают должников из списка, который прислал банк. Они получают проценты с каждого погашенного кредита. За перегородкой — там, где сидят специалисты по юридическим вопросам, — обсуждают, у кого сильнее скрипит стул.
«Специалист по взысканию долгов» Олег звонит по телефону и слушает голоса из Липецка, Белгорода и Брянска. Иногда приезжает к тем, кто уже умер. Евгений бесконечно колесит по городу и звонит в домофоны, чтобы вновь услышать, что здесь с ним не хотят общаться. Он садится в машину и едет дальше, ностальгируя по славным временам в милиции и мечтая уехать подальше за город, купить маленький дом и каждый день рыбачить.
За три дня Евгению так и не удалось лично пообщаться ни с одним должником. Он не выдерживает и предлагает мне выйти на улицу. Закуривая, спрашивает: «Юля, а что нужно сделать, чтобы вы уже уехали, а?» Я успокаиваю: ничего. Он предлагает: давайте, мол, мы сценку какую-нибудь разыграем, а вы про неё напишете.
Чуть позже в офисе появляется начальник Дмитрий. Он спрашивает у Евгения, как дела и удалось ли увидеть хоть одного должника. Узнав, что тот общался только с голосами в домофоне и плачущей старушкой, начальник намекает, что пора бы уже «организовать общение». Евгений нехотя заводит машину.
В новостройке на окраине Воронежа на домофон никто не отвечает, но Евгений звонит снова и снова, до тех пор пока из подъезда не выходят какие-то люди. Тогда Евгений забегает внутрь, пока не захлопнулась дверь, и поднимается на шестой этаж. Но на звонок в дверь тоже никто не появляется.
Евгений звонит в дверь к соседке. Она появляется и говорит, что Романа Владимировича нет дома и не было последние несколько лет, здесь живёт только его мать и она про них ничего не знает. Евгений ещё несколько раз повторяет вопрос: «То есть он здесь не живёт? Он вообще здесь не живёт?» Потом поворачивается ко мне: «Ну что, поедем в область».
У человека, к которому мы едем, не такой уж большой долг — 60 000 по автокредиту и 20 000 по кредитной карте. Евгений ни за что бы не поехал из-за такой суммы в безымянную деревню за 30 км от Воронежа, но, похоже, он готов сделать что угодно, чтобы я, наконец, увидела живого должника и свалила.
Через полчаса мы по разбитой дороге въезжаем в деревню — несколько улиц, покосившиеся заборы и поле, по которому бродит вороной конь. Нужная калитка не заперта, по участку гуляют с десяток огромных индюшек и толстый кот. Евгений проходит мимо них к дому и стучит. Навстречу выходит заспанный мужчина в шапке и говорит, что обязательно отдаст деньги, только вот зарежет бычка, а то работы в последнее время совсем не было. А к телефону не подходил, потому что его прежний оператор тут перестал ловить и пришлось сменить номер.
— А машина-то цела? Что-то не стоит во дворе.
— Цела, супруга на ней уехала в магазин.
— А это тоже ваша?
— А это колхозная.
— В ноябре-то отдать получится?
— Да, получится.
— Ну ладно, я тогда не буду отвлекать.
— Всего хорошего.
В машине Евгений гордо смотрит на меня: «Ну что, сбылась мечта!» Он явно повеселел и по дороге в Воронеж сначала предлагает заехать в старинную церковь («Что, вам не очень интересно? Вы, наверное, атеистка, да?»), а потом останавливается подвезти до заправки женщину, у которой закончился бензин. Уже около дома, где я живу, он спрашивает: «Ну что, завтра по должникам поедем?»

Источник.
Tags: взыскание, долги, коллектор, работа
Subscribe
Buy for 10 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments